Аю Айра
Мы не против войны, но мы за диалог
"Ноль-один-ноль-ноль..." (с) Отто Дикс

Я ведь до сих пор никого не разлюбила, не заложена во мне какая-то необходимая переменная - к бедам ли, Ярча? Ни одного - и - сознаюсь - ни одной (вернее, той одной). Начиная с мальчишки, что дарил мне чупа-чупсы в пятом классе, кончая давно отболевшим, но не кончившимся где-то глубоко внутри. Нет, что вы. Есть человек, который всегда рядом, которому я всегда рядом, которого - не предать - равно быть. Но любовь - не предательство, я имен не помню и уж подавно никогда не вижу-не увижу. Любовь от этого не зависит. Она просто есть глубоко внутри (где, если по-честному, угнездился комочек пустоты, обросший Ярчей).
И я все по-прежнему срываюсь, уже укутанная в плед и тьму спальни, под вяканье аськи в соседней комнате, под тихий звук ноутских резиновых клавиш: вспоминать? Знать? Знать - что есть?
Мы слишком много значения стали придавать слову "молитва", а ведь это то, что совершалось нашими прабабками по нескольку раз на дню, бездумно и только иногда - от слез.
Слезам мы тоже слишком много значения стали придавать.
То, что я делаю сейчас - это молитва. Простое, незамысловатое действо переложения своих проблем на чужие - бога, блога? - плечи. А плакать я разучилась, когда поняла, что могу - утешать, успокаивать и убаюкивать.
Я никогда не верила в тебя, высшая сила, я сама себе всегда была высшей силой и всяческим эталоном. Сперва не верила злобно, после равнодушно, еще после - с любопытством. Совсем потом записалась в агностики, и ныне пребываю там.
Но не оставь меня, высшая сила. Я пойму тебя, когда-нибудь.
Мне стало легче. Надо же.
Легче от этого дневника, которого никто не читает, где не будет комментариев, а-ля: "ты такая счастливая, Ярча, крепись, надо быть счастливой, надо просто, надо ради сына, ради мужа, ради мамы с папой...".
Где никто не будет меня утешать.
Молитва - в пустоту?

"Ноль-ноль-один-ноль..." (с) Отто Дикс